Стереотипы, Жанаозен и “нефтяная игла“. Интервью с акимом Мангистау

Корреспондент Tengrinews.kz отправился в Актау, чтобы встретиться с акимом Мангистауской области Нурдаулетом Килыбаем и спросить о том, что будет, когда закончится нефть. И узнать, что Мангистау теперь уже — не только нефть, а ещё и логистика, переработка и новые энергетические решения.

Справка: Нурдаулету Килыбаю 48 лет. Он из села Бейнеу. Большую часть карьеры проработал в железнодорожной сфере. Дважды возглавлял Комитет транспорта в Министерстве транспорта, дважды был заместителем акима Мангистауской области. Также был акимом Актау и руководил "Озенмунайгазом". 17 мая 2024 года Президент назначил Нурдаулета Килыбая акимом Мангистауской области.

Мы встречаемся с акимом Мангистауской области в большой гостинице на берегу Каспийского моря в Актау.

— Как будто органично начать с вопроса, который я слышу в Актау на порядок чаще, чем в Астане. Какой у вас ру?

— Адай.

— Оның ішінде?

— Шоңай.

— То есть вы, получается, такой на 200 процентов мангистауский?

— Ну если пойти по шежире родителей, то мама у меня актюбинская…

— Нет, я про ваше самоощущение.

— В первую очередь я казахстанец. Ну и да, мангистауский, естественно. Здесь все мои предки похоронены.

— Я почему спрашиваю — вы 13-й аким Мангистауской области, если смотреть "Википедию". Только трое из этого списка — уроженцы Мангистау. Ляззат Киинов, Серикбай Трумов и вы. Сталкиваетесь ли вы с какими-либо стереотипами про мангистаусцев? Может быть, что-то вас задевает?

— Были стереотипы, которые задевали. Не среди чиновников, а в целом, в обществе. К примеру, что мы больше "склонны к митингам" и к агрессивным каким-то действиям. Такое, естественно, задевало. А сейчас такого в том масштабе нет. Регион спокойный.

— Некоторые говорят, что актауские ребята "грубоватые"...

— Есть такой стереотип, да. Диалект, говор, может быть, чуть-чуть грубо звучит...

— Но сейчас каких-то стереотипов о Мангистау вы уже не видите у ваших коллег из других регионов?

— Нет, не вижу.

Как слезть с "нефтяной иглы"

— Два года, как вы стали акимом Мангистауской области...

— Два года, честно говоря, пролетели как два дня. Очень быстро пролетели. Разное сделано. Но то, что сделали — это уже позади. А то, что не сделано, да, это, конечно, беспокоит. Много вопросов, которые ещё предстоит сделать.

Аким Мангистауской области Нурдаулет Килыбай. Фото: Ерлан Джумаев

— Что самое главное удалось сделать?

— Первая задача, которая ставилась Президентом Касым-Жомартом Кемелевичем Токаевым, — это решить вопрос питьевой воды в регионе. По нашим расчётам, мы заходим в лето с профицитом. Впервые.

Это, я думаю, не только моя заслуга, это заслуга коллег, это поддержка правительства, однозначно поддержка Администрации Президента и понимание наших частных инвесторов. Чтобы вы понимали, не все проекты по опреснению воды реализуются в Мангистау за счёт государственных средств. Мы привлекли частных инвесторов. То есть мы совместными усилиями бизнеса и государства, надеюсь, что решили проблему.

Почему я называю (ситуацию с водой — прим. редакции) главным вопросом. Во-первых, это была первая задача, поставленная Президентом. Во-вторых, я вырос здесь и с детства помню, что с водой у нас были проблемы. Бывали времена, когда мы с вёдрами стояли в очереди за водой.

— А есть, что вы не успели сделать? Может быть, какая-то неудача...

— Смотрите, то, что беспокоит, — это зависимость нашей экономики от нефтегазового сектора. Это не есть хорошо. Во-первых, нефть не вечна. Во-вторых, это такая вещь, к которой мы быстро привыкли. Хотя лет 50 тому назад этой нефти у нас не было.

В нашем ВРП (валовый региональный продукт — прим. редакции) 42–43 процента зависело от нефтянки. Нам нужно диверсифицировать экономику. Это, кстати, тоже поручение Президента.

Здесь идём медленнее, чем хотелось бы. По нашим прогнозам, второй нефтянкой у нас должны быть транспорт и логистика, учитывая географическое расположение Мангистау. И третьей "нефтью" должно быть сельское хозяйство, особенно — рыбное.

Справка: валовой региональный продукт (ВРП) — это простыми словами "ВВП региона", общая рыночная стоимость всех товаров и услуг, произведённых внутри конкретной области за год. ВРП показывает, что создали предприятия и люди на данной территории.

— Сейчас дорожают в мире морепродукты. Вот оно море (показывает на Каспий за окном — прим. редакции). А мы почему-то не пользуемся этим. Поэтому первый пилотный проект (по выращиванию рыбы) уже запустили, причём — промышленного масштаба. Спрос уже есть. Экологически чистый продукт, экологически чистая рыба.

Пока ещё до товарной массы мы не довели, планировали к концу мая, но, я же говорил, не так быстро идём, как хотелось бы. Там были по ходу свои ошибки в процессе кормления рыб. Не учли некоторые моменты. Через месяц, наверное, пойдёт первая товарная рыба. И уже есть спрос от ресторанов республики и арабских стран.

— То есть среди задач, которые ставил Президент и его администрация, была диверсификация экономики — снижение зависимости от нефти. И с этим пока не идёт?

— Идёт, я вам цифру скажу. Если в 2020 году в ВРП нефтянка занимала 42–43 процента, сегодня в районе 35–36 процентов уже. Это не за счёт того, что нефтянка падает. Это за счёт того, что другие структуры экономики растут. Особенно растёт строительный блок, особенно растёт малый и средний бизнес. Хорошие показатели. Но у нас идёт отставание по транспорту и логистике. Вот здесь нам нужно поработать.

— До какого уровня вы хотите нефтянку довести?

— По нашим прогнозам, к 2030 году — а это уже совсем скоро — мы должны довести от, грубо говоря, 35–36 до 25–27 процентов.

Как Нурдаулет Килыбай стал акимом Мангистауской области

— Давайте на два года вернёмся назад. Как вы узнали, что вас рассматривают в качестве кандидата на пост главы региона? Вас вызвали в Акорду? Как это вообще происходило?

— Да никак не происходило. Я тогда был генеральным директором "Озенмунайгаза". К сожалению, это был такой период, когда, верите или нет, за полтора года моей работы в Жанаозене, по моим ощущениям, был только один день без скандалов и митингов.

Вот в тот период в регионе параллельно "встали" два предприятия. В среду до обеда мне звонит аким области Нурлан Аскарович (Ногаев — прим. редакции), спрашивает, что планируем делать с этими проблемами. Я рассказал, и он ответил, что тогда ближе к вечеру созвонимся. А после обеда в новостях читаем, что Нурлан Аскарович уже не аким области.

Фото: Ерлан Джумаев

— В четверг — я тогда был ещё депутатом областного маслихата — нам позвонили, сказали, что в пятницу после обеда будет сессия, будем голосовать за нового акима. А у нас переговоры тогда до трёх часов ночи были с нефтяниками. Это была ночь с четверга на пятницу.

И мне звонят: на сессию придёте в парадной форме — галстук и костюм. У нас три часа ночи, я говорю: "Ребята, давайте до шести утра возьмём перерыв, побреемся, переоденемся, кофе попьём, в конце концов". Разъехались.

К семи часам ещё раз мы собрались. Со мной тогда рядом находился заместитель председателя "КазМунайГаза" (далее — КМГ) Нурсеит Союнов. Я ему говорю: "Ты пока посиди тут, пообщайся с ребятами, мне надо съездить в Актау проголосовать, я вернусь ближе к вечеру, и продолжим".

Я уехал в Актау, с собой ничего не взял. Мы сидели в кабинете руководителя аппарата маслихата, ждали, когда начнётся сессия. И буквально за минут 15 мне звонит заместитель руководителя Администрации: "Ты где?"

Я говорю: "В кабинете". Он мне: "Что там сидишь? Срочно в приёмную акима области!" Я иду, меня заместитель руководителя аппарата акима Мангистауской области Фарида Оразова спрашивает: "У вас предвыборная речь готова?" Я говорю: "Какая предвыборная речь? Что раньше не сказали?" Она говорит: "А я думала, вы знаете".

И в это время выходит руководитель Администрации Президента. Мы идём в зал, пока шли, я уже тогда понял, что происходит.

— Вы себе внутренне как-то объясняли это назначение? Почему именно вы? Может, это опыт работы на железной дороге, учитывая развитие Срединного коридора, может, ещё что? Парень из Бейнеу, а сейчас целый руководитель региона...

— Да, я задавался вопросом, почему именно я. Не знаю. Почему именно я — это я сейчас не могу ответить.

Фото: Ерлан Джумаев

— Ваше назначение совпало со странной чередой перестановок. Сменили акима, на этом фоне покинул пост Мирзагалиев (возглавлял "КазМунайГаз"). Глава ДКНБ поменялся, руководитель полиции. Что вообще происходило?  

— В те дни были назначены новый руководитель департамента КНБ, новый руководитель департамента внутренних дел, прокурор области, кажется. У каждого своя вертикаль, я за них не могу отвечать. Но так получилось, что мы были назначены одновременно. 

— Давайте про "Озенмунайгаз". В YouTube самый популярный ролик с вами — где вы разговариваете с рабочими-нефтяниками. Вы достаточно прямолинейны на видео и историю вспоминаете, и предков. Почему надо вот так жёстко и прямо, в Мангистау по-другому нельзя?

— Это был понедельник, в тот день должны были назначить двух заместителей генерального директора ("Озенмунайгаза" — прим. редакции) — один по логистике, другой по производству. И ещё третьего — руководителем службы безопасности, он не мангистауский, из другого региона.

— И вот в полдевятого утра приходят ко мне некоторые, так скажем, наши товарищи. Говорят: "Мы согласны с назначением заместителей, с третьим — не согласны категорически. Почему человек из другого региона должен руководить безопасностью "Озенмунайгаза"?"

А этот человек первый раз приехал в Мангистау, сами понимаете, никого здесь не знает — ни родственников, ни друзей, парень моложе нас. После этого разговора как раз у меня состоялась встреча, про которую вы сейчас говорите. И вот на этой встрече я так разговаривал, потому что меня задело. То, что вы видели, то, что попало "на плёнку", — это только часть. Там были и другие, грубее были разговоры. Но мы в конце друг друга поняли.

Я сказал собравшимся:

"Ладно, мы его не назначим, хорошо, он сейчас уедет. Но у вас же есть дети. Представьте, что когда-нибудь вашему сыну через лет 15–20 предложат должность в условной Жамбылской области. А его там не воспримут, скажут, что приехал адаец, "езжай к себе назад в Мангистау". Или вот, у нас многие врачи в Жанаозене из других регионов, тогда что, нужно их всех выгнать и пусть лечат только местные? В этих моментах вы же ничего не говорите, потому что вам здоровье нужно — когда врачи приезжают, учителя приезжают из других регионов. А как только касается наших производственных предприятий, вы сразу начинаете делиться! Такого не должно быть, казахстанец должен работать там, где ему хочется, где ему комфортно, где ему предлагают".

— Как я понимаю, чтобы работать в Жанаозене, нужен определённый стержень, это всё равно особенное место, и не каждый там сможет работать.

— Я не сказал бы так. Сейчас уже ситуация другая, в Жанаозене работают ребята из других регионов. Кстати, я вам скажу, вот тот человек, за которого был разговор, он сдружился с местными. Нашёл общий язык.

Ну были времена, что поделаешь. Сейчас такого нет.

Январские события

— Где вы были во время Январских событий? Тогда вы занимали должность акима Актау. И, по сути дела, всё началось именно здесь.

— Вообще в конце декабря 2021 года я взял отпуск и поехал к другу в Ташкент. И заодно я объезжал там теплицы. Мне было интересно, я руководителя одного из таких хозяйств хотел пригласить в Мангистау (в качестве инвестора). Я помню, 31 декабря все наши правительственные условия поддержки аграрного сектора поднял, сделал скриншоты.

Они (потенциальные инвесторы) согласились приехать, когда увидели, какие субсидии выделяет правительство Казахстана. По рукам ударили.

А на следующий день, первого числа, мне звонит мой заместитель. Мол, что-то неладное происходит. А тогда это было в порядке вещей: люди выходят, митингуют, расходятся. Я ответил: наверное, очередной такой краткосрочный митинг. Ближе к ночи он уже мне на видео звонит. Говорит: что-то здесь серьёзное начинается.

Я тут же звоню первому заместителю акима области. Мол, мне отзываться (из отпуска) нужно. Покупаю билет на ближайший рейс, он был через Астану. Семью оставил в Ташкенте. Прилетел второго числа. Уже Қаңтар начался. Когда увидел картину, понял, что всё серьёзно. 

— И были тут, когда люди на площади стояли? Когда акиму области угрожали...

— Тоже находились там, рядом находились всё это время.

— Сколько вы спали в эти дни? Спали ли вообще?

— Спали. Но как спали? Не дома. В штабах спали, сидя в кресле. Полчаса вздремнул, час. Глубокого сна у нас тогда не было. Не до этого было.

Что будет, когда закончится нефть

— Нам рассказывали, что Узеньское месторождение уже на последней стадии. Что будет с Жанаозеном, со всеми жителями, когда нефть закончится?

— Изначально вообще Жанаозен не был рассчитан на такое количество жителей. Но так получилось, что население растёт до сих пор. И здесь вопрос опять-таки встаёт касательно диверсификации. Нужна ли будет нефтянка? Сейчас появляются новые виды топлива. Зелёный водород, к примеру — сейчас у нас немецкая компания начинает проект. 

Что нужно делать (с Жанаозеном)? Мы рассматриваем вариант Кендерли (курортная зона с селом в Мангистауской области — прим. редакции). Проект ещё на начальной стадии обсуждения. Сейчас создали совместную группу. Этот вопрос находится на контроле. 

Нужно развивать город Кендерли. Во-первых, очень удобное место для туризма. Потому что там купальный сезон — пять месяцев. Во-вторых, предварительный опрос показывает, что если мы там создадим условия, то часть населения Жанаозена готова переехать. Все же хотят жить на берегу моря. Если это будет некий туристический городок. То есть нам нужно однозначно развивать Кендерли.

И второй акцент касательно диверсификации — это нужно развивать логистику. В Туркменистан и дальше — Иран. Эти все трассы проходят через Жанаозен.

— Местное население готово?

— Вы знаете, месяца три тому назад на одной из встреч у нас была беседа с жанаозенскими ребятами. Они достаточно грамотные ребята. И вот они просят, чтобы мы максимально открывали факультеты новых формаций в местном колледже. То есть это химия, биология, логистика, туризм и так далее. И максимально сократили квоты на нефтянку. Население понимает, что будущее не за нефтью, а за цифровизацией, химией, биологией и так далее.

В этом году мы открыли Дворец школьников в Жанаозене. И для себя я, чтобы понимать, детям, которые там занимаются, задавал один и тот же вопрос: "Кем ты себя видишь в будущем?" И ни один из них не сказал, что хочет быть нефтяником. Кто-то хочет быть специалистом в области английского языка, кто-то химию выбрал, кто-то биологию, кто-то медицину. Я, наверное, опросил 10 или 15 мальчиков. Ни один из них, по крайней мере, не сказал, что себя видит в нефтянке.

— А вот эти публикации в СМИ, что жанаозенцы якобы требовали, чтобы должности переходили по наследству от отца к сыну...

— Ну, это неправильно, конечно. Это не частная собственность. Есть такие разговоры, есть до сих пор. Если отец уходит на пенсию, чтобы на его место назначили его сына. Ну, это неправильно. 

— Какие сроки по Жанаозену? Когда нефть закончится примерно? 

— Ну, сейчас я конкретно сказать не могу, что в таком-то году закончится нефть или она станет не нужна. По нашим предварительным прогнозам, к 2032–2033 годам уже нефть пойдёт на спад. То есть к тому времени мы должны быть готовы.

— То есть это очень близко?

— Очень близко, да. Сейчас нам на адаптацию времени очень мало.

— Нефть пойдёт на спад только в Жанаозене. Или это в целом по Мангистау?

— В целом. Сейчас идёт разведка и других мест. В принципе, новую нефть находят. Но вопрос в другом: нужна ли будет нефть в таком количестве? 100 лет тому назад мы чем пользовались? Дрова, например, да? Потом уголь появился. Теперь — нефть. Сейчас следующее поколение перейдёт наверняка на другие виды топлива. Жизнь-то меняется быстро.

— Вы упомянули зелёный водород. Даже президент Германии сюда прилетал из-за него. Почему такой интерес к зелёному водороду?

— Я не специалист, поэтому на простом языке. Это такой экологически чистый вид топлива, который вырабатывается за счёт солнца, ветра и воды. Как раз-таки мы находимся в том месте, где всё это есть у нас. Поэтому не случайно был выбран Мангистау. Они (инвесторы) очень долго изучали точки тут. И сейчас остановились на Каракиянском районе, потому что там комфортные условия для выработки зелёного водорода.

Экологические и другие экспертизы практически закончены. Единственное, на последней встрече они рассказали, что изучают мировые технологии: кто может построить быстрее и, естественно, дешевле и качественно.

Фото: Ерлан Джумаев

— А какую долю зелёный водород может занять в ВРП? Сильно поможет?

— Естественно, поможет, но только когда они окончательные предложения, окончательные свои планы нам покажут, тогда уже мы сможем говорить о чём-то. Сейчас немного преждевременно называть цифры.

Что будет с Каспийским морем

— Рыбное хозяйство, туризм, Срединный коридор — это всё связано с Каспием. Каспий мелеет. Что будет с морем?

— Разные источники говорят по-разному. Кто-то ссылается на тектонические плиты. Аксакалы говорят, что это цикличность: мол, в 70-х годах вода сильно ушла, а в 90-х вернулась сильно. Сейчас сложно конкретно называть причины.

На Тёплом пляже наши коллеги строят небольшой пирс. И заметили, что вода поднимается. Но на сколько, я не знаю. Может, только в тот день поднялась, а на следующий день вода уйдёт. Но так однозначно говорить сейчас о причинах мне сложно.

— Вы учитываете эти риски, когда строите ваши планы? Потому что даже портам приходится проводить дноуглубительные работы. Это же тоже затраты, которые на тот же самый Срединный путь влияют. Правильно?

— Правильно. Естественно, учитываем.

— Институт Каспийского моря, который Президент поручил создать, он будет базироваться в Актау?

— Он базируется здесь. Уже здание есть, оборудование сейчас закупают. Естественно, главный вопрос — это кадры, учёные.

Фото: Ерлан Джумаев

Приезжают со слезами, уезжают со слезами

— Одно из ваших последних нашумевших высказываний — это то, что молодёжь должна уезжать из Актау...

— Там разговор исказили. Насколько я помню, речь шла касательно высшего образования. Тогда была мысль: пусть в наш университет приезжают из других регионов учиться, а наша молодёжь едет в другие места учиться. Ну, если местные хотят учиться в Актау, конечно, пускай здесь учатся. Просто я хочу, чтобы наша молодёжь знала культуру и менталитет всех регионов страны. Вот в этом вся суть вопроса была. Почему бы и нет?

Допустим, если ваши дети здесь родились, но учатся в Кокшетау — это плохо разве? У него там друзья появятся, у него там сокурсники появятся. А к нам пускай приезжают из того же Кокшетау. То есть вопрос не в том, чтобы молодёжь выгонять. Нет, конечно. Пускай общаются между собой. Раньше наши деды и отцы, если была возможность, отправляли молодёжь со словами "Ел көріп, жер көріп кел" ("Посмотри на людей и мир, а потом возвращайся"). Не я придумал это, это наши предки так поступали в своё время.

— А вообще есть проблема с кадрами?

— Смотря, какая сфера. В медицине есть. В урбанистике нужны кадры. Это относительно новая профессия. В основном, сейчас у нас проблемы с медицинскими кадрами.

— Как вы привлекаете специалистов в Актау, учитывая все стереотипы?

— Актау и вообще Мангистау, хотя и говорят про стереотипы, на самом деле — прекрасное место. Тут прекрасные люди. Вот даже в народе говорят "Маңғыстауға келгенде бір жылайды, кеткенде бір жылайды" ("В Мангистау когда приезжают — плачут, и когда уезжают — тоже плачут"). Это же не просто так. Это годами доказанная вещь.

Те, кто приезжает со стереотипами, думая, что приехали куда-то "в Средневековье", в итоге не хотят уезжать. Потому что они видят, что это за регион на самом деле, какие тут люди. Да, может быть, прямолинейные, может быть, грубоватые, но здесь, в Актау, не обманывают. Говорят прямо в лицо. Если нравишься, говорят, что ты нравишься. Нет — значит, нет. В этом, мне кажется, ничего плохого нет.

А по поводу привлечения специалистов — через маслихат с поддержкой депутатов мы максимально стараемся обеспечить подъёмные тем, кто приезжает. И второй момент, конечно, самый важный — это вопрос обеспечения жильём.  

Забастовки

— Ваш предшественник говорил, что некоторые подрядчики того же "Озенмунайгаза" натравливают рабочих на акимат, подговаривают их бастовать, чтобы выбить себе какие-то условия. Такое есть?

— Мы как раз с этим боремся. На самом деле это имело место, причём это имело такой системный характер. Где-то что-то у предприятий, если не получается (они так поступали). В основном вопрос вокруг тарифа. То есть, добиваясь поднятия тарифа, естественно, они получают больше дохода.

Да, это было. Сейчас от этого отходим. Здесь уже вмешались правоохранительные органы. Проверяют, насколько экономика реально позволяет или не позволяет существовать предприятию. Если такие моменты были, если подтвердится, что это было сделано намеренно для обогащения определённых людей, то, естественно, руководителям предприятий придётся отвечать, причём очень серьёзно. Вплоть до судебных разбирательств. Дальше — сами понимаете что.

— По вашему мнению, из общего числа забастовок сколько процентов было инспирировано намеренно?

— Сейчас сложно говорить, сколько процентов, но это имело место. Были моменты, когда натравливали простых рабочих на руководство "КазМунайГаза".

— Снижается количество забастовок?

— По состоянию на сегодня как таковых забастовок, слава богу, сейчас нет. Есть, конечно, мелкие конфликты, но они все фиксируются. Если чисто брать статистику, то где-то процентов на 60 стало меньше.

— Это благодаря действиям правоохранительных органов?

— Здесь уже, знаете, пошёл диалог. Здесь уже все задействованы. И мы, акимат, в первую очередь, руководство КМГ, общественники, правоохранительные органы. Садимся за стол переговоров и обсуждаем проблемы. Мы руководителей предприятий предупредили: если вдруг ваши какие-то корыстные цели будут мешать обществу, то разговор будет совсем другой. А какой разговор, вы, наверное, догадываетесь...

Связь с центром

— Насколько велико внимание со стороны Астаны к региону?

— Премьер периодически звонит сам, спрашивает, как дела, какая помощь нужна. Канат Алдабергенович (Бозумбаев — прим. редакции), само собой. Роман Васильевич (Скляр, бывший вице-премьер, сейчас руководитель Администрации Президента ), он тоже (звонит).

Мне другие журналисты говорили, что раньше до прежних премьеров невозможно было дозвониться или попасть к ним. Я не знаю, те времена я просто не застал. Сейчас с этим проблем нет. Я вам так скажу, чтобы вы понимали: субординация есть, но границ нет.

— То есть в любой момент вы можете позвонить?

— Да, в любой момент, мы звоним напрямую. Причём они сами просят. Премьер-министр сам постоянно в открытую говорит: если какие-то вопросы есть, то звоните напрямую.

— Это только к Мангистау такое отношение?

— Я думаю, ко всем. 

— С акимами других регионов вы общаетесь?

— Біз қалай болғанда да тілекшіміз ("Мы при любых обстоятельствах желаем только добра"). Когда Туркестанская область принимала важное мероприятие (неформальный саммит Организации тюркских государств — прим. редакции), я позвонил акиму. Это имидж нашего Казахстана, инициатива Президента. Поэтому набрал Нуралхана Кушерова (аким Туркестанской области — прим. редакции), поздравил.

Фото: Ерлан Джумаев

Проблемы, о которых говорят жители Актау... и депутаты

— Давайте пройдёмся по проблемам, о которых пишут жители в социальных сетях. Говорят, что появилась проблема с электричеством... Что происходит? Мощностей не хватает? 

— Мощностей хватает. Другой вопрос в том, что многие электросети были проложены ещё в 80-х годах. Вот они когда выходят из строя, да, проблемы начинаются. В прошлом году был коллапс действительно, проблема была летом. Максимально в короткие сроки постарались отремонтировать, то есть проложить новые сети и кабели. 

— Не будет такого, что поменяются акимы и снова столкнутся с этой проблемой?

— Это был урок для нас. Лабораторию мы подключили, подсказали, где что нужно менять.

Фото: Ерлан Джумаев

— В Мангистау есть МАЭК (ключевой энергетический комплекс в регионе, без которого фактически не сможет функционировать вся коммунальная система области — прим. редакции), который называют сердцем области. Как сейчас состояние комбината? Я помню, вы просили для него преференции, и из-за этого была даже определённая критика.

— МАЭК сейчас проходит период модернизации. Это огромное предприятие, за один год ты всё там не сделаешь. Во-первых, это физически невозможно, во-вторых, это не так уж дёшево.

МАЭК остаётся сердцем Мангистау, что в плане электричества, что в плане воды, что в плане тепла. Теперь по льготам: в этом году принят документ касательно поддержки МАЭК. Правительство поддерживает. Коллеги тоже не сидят сложа руки, привлекают инвестиции. Недавно было подписано в Китае соглашение на инвестиции. Касательно строительства новой парогазовой установки на 160 мегаватт. Чтобы вы понимали, МАЭК вырабатывает в целом порядка 500 мегаватт.

Никто выводить МАЭК из категории стратегической важности не собирается и не будет. Слухи такие ходят, что якобы мы отдаём в руки инвесторов. Нет.

— Ещё недавняя жалоба. Это неприятный запах. Я сам, когда прилетел, почувствовал. Кто-то говорит, что выбросы и якобы власти это скрывают...

— Когда говорят, что власти что-то скрывают, вот этих товарищей я не могу понять. Я сам здесь живу. Родственники мои тут живут. Я что, сам себя травить буду, если так подойти к вопросу? Аким города тоже здесь живёт. Поэтому, чтобы скрывать ущерб окружающей среде — нет такого, конечно.

Недавно был случай, когда в ходе перехода с мазута на газ на МАЭК выброс был. Но департамент экологии подтвердил, что ущерба окружающей среде от этого не было. Да, визуально был виден чёрный дым. Но такого влияния на атмосферу не было. По крайней мере, специалисты так говорят. А мы прислушиваемся к мнению специалистов.

— А насколько остро стоит проблема с бродячими собаками, учитывая, как активно об этом говорит депутат от Мангистауской области Едил Жанбыршин?

— Я знаю статистику управления здравоохранения: бродячие собаки нападали на детей и взрослых. Таких фактов очень много, к сожалению. Там и кошки, оказывается, бывает, нападают на людей. Далеко не буду уходить: когда я жил в Жанаозене, на работу ходил пешком. И часто на меня лаяли бродячие собаки. Не знаешь, что делать в такие моменты. Убегать смысла нет. Их много. Стоишь, ждёшь, пока они не уйдут. Я один из тех, кого в подростковом возрасте сильно покусала собака. Проблема есть. С этим надо что-то делать.

Корреспондент Tengrinews.kz Олжас Мурзагалиев (слева) и аким Мангистауской области (справа). Фото: Ерлан Джумаев

— И заключительный вопрос. Каждый аким, наверное, чем-то хорошим хочет запомниться. Ваш предшественник говорил нам, что главное для него — это решить коммунальные проблемы. Вы после себя что хотите оставить?

— Много чего я хочу.

— Ну, давайте топ-3.

— Чтобы мангистауская молодёжь была в лидерах. И в Казахстане, и за пределами республики. В плане образования, в плане воспитания, в плане спорта, интеллекта и так далее. У нас очень много способной молодёжи, которая болеет за регион. Я мечтаю, чтобы уровень образования был одним из передовых в республике, по крайней мере. Это первое.

Второе. То, о чём я уже говорил. Хотелось бы видеть Мангистау, который не зависит от нефти. Чтобы наша экономика, чтобы наши специалисты были конкурентоспособными. По любому направлению — что логистика, что туризм, что сельское хозяйство, что медицина.

Ну и третье. Чтобы с Мангистау брали пример. Чтобы говорили: "Маңғыстаудың жастарына қара!" ("Смотри, какая молодёжь в Мангистау!").

Интервью: Олжас Мурзагалиев

Фото: Ерлан Джумаев