Инклюзия: реальная история, как поддержка и индивидуальный подход помогают преодолеть трудности

АКТАУ. OTPANNEWS.KZ — В практике педагогов школы-лицея № 7 Актау есть истории, когда благодаря комплексной работе специалистов и поддержке семьи детям удаётся преодолеть значительную часть трудностей в обучении, а диагноз «задержка психического развития» (ЗПР) впоследствии снимается по результатам соответствующего обследования. Один из таких эпизодов – история Полины, которая пришла в первый класс с заключением ПМПК, а спустя несколько лет продолжила учёбу уже в другой школе. О том, какую роль в её развитии сыграли индивидуальный подход, взаимодействие специалистов и неожиданная дружба с одноклассником, рассказала руководитель методического объединения узких специалистов школы Эльвира Удемамедова.

– Эльвира Халитовна, вы говорили, что в вашей практике есть примеры снятия диагноза ЗПР. Расскажите историю Полины, которая сегодня уже не учится в вашей школе.

– Сразу отмечу, что мы рассказываем эту историю с разрешения родителей девочки.

Полина пришла к нам в первый класс с заключением ПМПК, где был указан диагноз ЗПР. Ей рекомендовали занятия с логопедом и дефектологом, а также с психологом, который работает со всеми детьми в рамках школьного сопровождения.

В тот период я была педагогом-ассистентом у мальчика с расстройством аутистического спектра (РАС), особенностями поведения и инвалидностью. Его звали Дима. Он нуждался в особенно внимательном подходе, поэтому вся команда психолого-педагогического сопровождения – учитель, ассистент, дефектолог и другие специалисты – старалась тщательно продумывать каждый шаг.

Здесь нужно пояснить один важный момент. Иногда ребёнок приходит в школу с заключением ПМПК, но его особенности развития требуют дополнительного уточнения. Если выраженные трудности сохраняются, а заметной положительной динамики нет, может возникнуть необходимость в повторном обследовании и консультации профильных медицинских специалистов. Именно поэтому так важно не ограничиваться первоначальными рекомендациями, а постоянно наблюдать за развитием ребёнка.

Дети с заключением ЗПР очень разные. Одним нужна комплексная поддержка, другим – прежде всего грамотно выстроенная работа по адаптированной образовательной программе и занятия с дефектологом. Поэтому нельзя подходить ко всем одинаково или заранее считать, что ребёнку не под силу освоить школьную программу.

Полина попала в класс, где уже учился Дима. Мы были сосредоточены на том, чтобы создать для него подходящие условия: постоянно меняли материалы и карточки, корректировали подходы, учитывали время работы и необходимость перерывов. Программа была гибкой, мы пересматривали её практически каждую неделю. Даже просили сделать общешкольный звонок тише, потому что Дима очень чувствительно реагировал на громкие звуки.

И всё это неожиданно оказалось полезным не только для него, но и для Полины.

Можно сказать, что сработала своеобразная «инклюзия внутри инклюзии». Девочка оказалась в условиях, где учитель и специалисты постоянно подстраивали учебный процесс под индивидуальные потребности ребёнка. В результате дополнительное время на выполнение заданий, более подробные объяснения и возможность работать в подходящем темпе помогали и самой Полине.

Большую роль сыграла команда. Классный руководитель была по-настоящему заинтересована в работе, дефектолог тщательно подбирала методы и задания. Когда педагог стремится развивать свою практику, готов учиться и не боится сложных задач, это отражается на результатах детей.

Например, если Дима не успевал выполнить задание и начинал переживать, учитель не торопила его, а останавливалась и спокойно объясняла материал ещё раз. В этот момент дополнительное время и разъяснения получала и Полина. Для неё это тоже было важно.

В итоге у девочки появилась положительная динамика, и впоследствии диагноз ЗПР был снят по результатам обследования. У Димы тоже были успехи: со временем он смог перейти к обучению в общеобразовательном классе без постоянного сопровождения. Это показывает, насколько важно искать подход, который учитывает потребности конкретного ребёнка.

– Получается, опыт работы с Димой помог вам выстроить подход, который оказался полезен и другим детям?

– Да. Сейчас я применяю похожий подход в другом классе. Там учатся два мальчика: у одного есть трудности с поведением, у другого – ЗПР.

Второй мальчик пришёл к нам сразу во второй класс из школы с государственным языком обучения. Дома в семье чаще говорят по-русски, поэтому на русском ему легче воспринимать информацию. Когда ребёнку приходится одновременно осваивать учебный материал и справляться с языковыми трудностями, это может снижать его познавательную активность.

Мы посадили мальчиков поближе друг к другу. Я обучаю педагога-ассистента, и, если обстановка позволяет, она помогает обоим детям, одновременно поддерживая учителя. Конечно, это возможно не всегда: всё зависит от ситуации в классе и потребностей каждого ребёнка.

В рекомендациях ПМПК второму мальчику ассистент не был предусмотрен, но в конкретной ситуации такой подход оказался полезным. При этом педагог тоже получает ценный опыт: учится организовывать работу с детьми, которым необходима разная степень поддержки.

– Но в истории Полины важны не только учебные результаты. Вы рассказывали, что девочка сама начала помогать Диме.

– Да, и для меня это одна из самых трогательных частей этой истории.

Дети переживают, когда у них что-то не получается. Это касается и тех, у кого нет особых образовательных потребностей: ребёнок может понимать, что ему требуется дополнительное объяснение, но стесняться попросить о помощи. А если есть трудности в эмоционально-волевой сфере, обратиться за поддержкой бывает ещё сложнее.

Полина постепенно включилась в работу и начала помогать Диме. Она словно почувствовала, что ему труднее, чем ей, и научилась замечать то, что не всегда очевидно окружающим.

В инклюзивном образовании большое значение придают общению детей с особыми образовательными потребностями со сверстниками. Мы стараемся включать их во внеклассную деятельность, организовывать совместные игры на переменах. Но дети разные: не каждый готов сразу пойти на контакт, да и сама перемена короткая. Ребята хотят поиграть с теми, с кем им интересно.

А Полина сама подходила к Диме, брала его за руку и предлагала поиграть. Они вместе бегали в догонялки. Меня поразило, насколько осознанно она это делала. Казалось, девочка сама решила взять на себя ответственность за то, чтобы Дима не оставался в стороне.

Я обратила на это внимание и стала помогать Полине в работе со специалистами, в том числе с дефектологом.

Девочка продолжала общаться с Димой и за пределами уроков. Приносила ему что-то из дома, показывала свои рисунки, разговаривала с ним, могла подойти и погладить. Она старалась поддерживать его и показывать своим примером, что с ним можно дружить, играть и общаться.

При этом я заметила, что сама Полина тоже начала меняться. Она стала активнее заниматься, проявлять больше инициативы, стремиться посещать дополнительные занятия. У неё прекрасная память, она хорошо знает английский язык. На уроках, когда видела, что другому ребёнку трудно, могла подсказать или помочь.

Постепенно у неё появились друзья. Для меня это было важным признаком положительной динамики в общении, хотя поначалу особенности развития, конечно, давали о себе знать.

– То есть забота о другом ребёнке помогла Полине раскрыться самой?

– В какой-то степени да. Но я бы не стала сводить её успехи только к этому. Здесь совпало несколько факторов: индивидуальный подход, работа специалистов, поддержка родителей и сама Полина – её характер, способности и готовность учиться.

Нужно понимать, что задержка развития может затрагивать разные познавательные функции. У одного ребёнка трудности проявляются преимущественно в одной сфере, у другого – сразу в нескольких. Поэтому специалистам необходимо постоянно оценивать динамику: что уже удалось преодолеть, над чем нужно работать дальше, а какие навыки пока достаточно контролировать.

Мы возвращаемся к темам, которые ребёнок усвоил не полностью, смотрим, что было упущено и что следует перенести на следующий этап обучения. Для этого существуют специальные таблицы и другие инструменты планирования. Но важно, чтобы отложенные темы не накапливались: иначе могут возникнуть серьёзные пробелы в знаниях.

В нашем методическом объединении мы обсуждаем, что именно не получается у ребёнка и на чём необходимо сосредоточиться. Затем объясняем родителям, над чем стоит поработать дома, какие задания выполнять и в каком режиме. Это позволяет сделать помощь последовательной – и в школе, и в семье.

– Насколько активно родители Полины участвовали в этом процессе?

– Очень активно. Бабушка всегда была рядом, мама тоже постоянно участвовала в жизни девочки. Они выполняли рекомендации, поддерживали связь со специалистами, старались следовать нашим советам.

Полина была прилежной ученицей, и вклад семьи в её успехи огромен. Даже самая продуманная педагогическая программа не даст ожидаемого результата, если ребёнок не получает поддержки дома.

При этом работа с родителями тоже требует деликатности. Иногда взрослые, желая оградить ребёнка от трудностей, начинают делать за него то, с чем он уже мог бы справиться самостоятельно. Особенно часто это встречается в семьях, где ребёнок один.

Мы вместе с психологом разговаривали с мамой Полины о том, как важно постепенно давать дочери больше самостоятельности, позволять ей пробовать, принимать небольшие решения и учиться справляться с повседневными задачами.

Родителям это бывает непросто. Мы все переживаем за своих детей, а когда знаем об их особенностях, желание защитить их становится ещё сильнее. Но поддержка не должна превращаться в гиперопеку. Ребёнку важно чувствовать, что взрослые рядом, и одновременно понимать, что ему доверяют.

– Когда стало понятно, что работа дала устойчивый результат?

– Уже к окончанию третьего класса у Полины произошли значительные изменения. Это стало результатом интенсивной работы специалистов, последовательного выполнения рекомендаций, взаимодействия с дополнительными педагогами и участия семьи.

Помню, как мы участвовали в мероприятиях фонда «Луара», который занимается вопросами инклюзии и организует праздники, творческие встречи и выступления для детей. От нашей школы часто участвовали Полина, Дима и ещё одна девочка – Райана. Её историю мы расскажем отдельно.

Однажды мы готовили театральную постановку о пиратах. И даже на сцене Полина продолжала заботиться о Диме. Если он забывал слова, она деликатно подсказывала ему или говорила за него так, что окружающие могли этого даже не заметить.

Это было очень трогательно. Полина не пыталась привлечь внимание к своей помощи и не подчёркивала, что делает что-то особенное. Она просто видела, что другому человеку трудно, и старалась поддержать его.

В её истории было особенно заметно, как ребёнок раскрывается, когда получает достаточно внимания, понимания и возможностей для развития. Со временем трудности, которые раньше мешали Полине учиться и общаться, стали значительно менее выраженными. По результатам обследования диагноз ЗПР был снят.

– Полина уже год не учится в вашей школе. Вы продолжаете общаться?

– Да, и здесь произошёл ещё один показательный эпизод.

После того как Полине сняли диагноз, она перешла в другую школу. Прошёл примерно год, и фонд «Луара» снова организовал большое мероприятие для детей с особыми образовательными потребностями, пригласив нас принять участие.

Мы уже готовили новую сказку, а прежнюю постановку с Полиной репетировали раньше. На подготовку нового выступления времени не оставалось. Тогда я обратилась к её родителям и спросила, сможет ли девочка помочь нам снова.

Родители пошли навстречу, а Полина согласилась участвовать. Хотя к тому времени она уже не относилась к числу учеников с особыми образовательными потребностями, она пришла поддержать Диму и выступила вместе с ребятами.

Это был замечательный праздник. Дети смогли выйти на сцену, проявить себя и почувствовать, что они часть общего события.

Для меня история Полины – пример того, насколько важны индивидуальный подход, последовательная работа специалистов и поддержка семьи. Но ещё она о том, что инклюзия – это не только специальные программы и педагогические методики. Это отношения между людьми, возможность увидеть в другом человеке не его трудности, а самого человека.

И порой ребёнок, которому самому когда-то требовалась помощь, со временем становится тем, кто умеет поддержать другого.

– Спасибо за интересный рассказ!